До завершения приёма заявлений на участие в ЕГЭ-2026 остаётся всего неделя: 2 февраля — крайний срок выбора экзаменационных предметов. Тема Единого государственного экзамена традиционно вызывает широкий общественный резонанс и волнует не только школьников и их родителей. Новый год только начался, а в информационном пространстве уже активно обсуждают ЕГЭ — от идеи создания экспертного совета при Рособрнадзоре до предложений о поэтапном отказе от экзамена.
Будет ли ЕГЭ полностью цифровым? Появится ли в заданиях практическая часть? На какие изменения стоит обратить внимание выпускникам 2026 года? И возможен ли «идеальный» экзамен? На эти и другие вопросы «Российской газеты» отвечает руководитель Рособрнадзора Анзор Музаев.
Анзор Ахмедович, активно обсуждается замена ЕГЭ по обществознанию на историю при поступлении в вузы. Когда это произойдёт и кого затронет?
Анзор Музаев: Прежде всего подчеркну: речь не идёт о введении обязательного ЕГЭ по истории для всех выпускников. Изменения касаются требований при поступлении в вузы на гуманитарные и социально-экономические направления — там будет необходимо предоставить результат по истории. Эта инициатива получила поддержку президента, и в целом идея усиления роли исторического образования воспринимается положительно.
Соответствующие корректировки уже внесены в перечень вступительных испытаний. При этом мы понимаем, что многие выпускники 2026 года готовились именно к обществознанию. Поэтому в ближайший год история будет выступать альтернативным вариантом, а не полной заменой. Однако в перспективе она станет основным предметом, и, уверен, интерес к истории заметно вырастет.
ЕГЭ часто критикуют. Как вы считаете, в чём его главный недостаток?
Анзор Музаев: Одной из проблем можно назвать отношение части школьников к обучению. Нередко осознание необходимости экзаменов приходит лишь в старших классах. Пытаясь наверстать упущенное за год-два, некоторые начинают искать обходные пути, включая списывание. Когда это не удаётся, возникает разочарование и критика системы.
ЕГЭ — это всего лишь инструмент оценки освоения школьной программы. Причём процедура выстроена так, чтобы максимально объективно определить уровень знаний — как с точки зрения содержания, так и технологий проведения. Безусловно, совершенству нет предела, и по итогам каждой экзаменационной кампании мы анализируем результаты и вносим изменения.
Какие предложения из общественного обсуждения уже реализуются?
Анзор Музаев: В частности, был пересмотрен подход к сочинениям в ОГЭ и ЕГЭ по русскому языку. Сейчас ведётся работа над заданиями итогового собеседования, а также над экспериментальной частью в экзаменах по физике и химии.
Напомню, что в 2026 году при поступлении в вузы история будет дополнять обществознание, а не заменять его. Полный переход запланирован на более поздний этап.
Когда может появиться практическая часть в экзаменах?
Анзор Музаев: К сожалению, это не вопрос ближайшего будущего. Существуют серьёзные организационные сложности: потребуется выделять дополнительные дни экзаменов, обеспечить равные условия во всех пунктах проведения — от лабораторного оборудования до реактивов. Пока реализовать это в полном объёме крайне сложно.
Полный переход ЕГЭ в компьютерный формат — насколько это реалистично?
Анзор Музаев: Идея выглядит заманчиво, и часть экзаменов уже проводится с использованием компьютеров — например, устная часть по иностранным языкам и ЕГЭ по информатике. Однако ЕГЭ — это не тест с выбором одного ответа. Во всех предметах есть задания с развёрнутым ответом.
Школьная практика по-прежнему ориентирована на письменную работу. Большинство учеников не обладают навыками быстрого и корректного компьютерного набора, особенно когда речь идёт о формулах в математике, физике или химии. В таком случае экзамен рискует превратиться в проверку навыков печати, а не знаний предмета.
При этом ВПР уже разрешили проводить на компьютерах.
Анзор Музаев: Школы сами выбирают формат проведения ВПР — бумажный или компьютерный, исходя из своих возможностей. Цифровой формат снижает нагрузку на учителей и позволяет быстрее получить результаты.
При традиционной проверке на итог могут влиять субъективные факторы, тогда как компьютер снижает такие риски. Однако цифровая форма подходит не для всех предметов.
Главная сложность — корректная оценка развёрнутых ответов. В русском языке, математике, литературе важно видеть ход рассуждений, аргументацию и культуру письменной речи. Компьютер пока не способен адекватно оценить эти аспекты.
Напомню, что основная задача ВПР — помочь школе выявить сильные и слабые стороны подготовки. Поэтому мы не настаиваем на универсальном переходе к цифровому формату.
Более 70% выпускников готовятся к ЕГЭ с помощью онлайн-курсов. Как вы это оцениваете?
Анзор Музаев: Каждый выбирает удобный для себя формат — онлайн или очные занятия. Но ключевой фактор успеха остаётся неизменным: системное обучение и личная ответственность ученика.
Что вы посоветуете выпускникам 2026 года в первую очередь?
Анзор Музаев: Внимательно изучите требования выбранных вузов и корректно определите перечень экзаменов при подаче заявления — время для этого есть до 2 февраля. Обязательно ознакомьтесь с Порядком проведения ЕГЭ и методическими рекомендациями на сайте Рособрнадзора.
На сайте ФИПИ доступны демоверсии, видеоконсультации и другие полезные материалы. И, конечно, важно заранее настроиться психологически на успешную сдачу экзамена.
Можно ли сделать ЕГЭ идеальным?
Анзор Музаев: Любая система развивается вместе с обществом. Меняются требования, появляются новые вызовы — и экзамен постоянно адаптируется.
Сегодня материалы печатаются и сканируются непосредственно в аудиториях, что повышает безопасность. Проверка полностью обезличена, развёрнутые ответы оценивают два независимых эксперта, а при расхождении подключается третий.
С 2025 года в мониторинге ЕГЭ активнее участвуют уполномоченные по правам ребёнка и представители родительского сообщества.
Как бы его ни критиковали, ЕГЭ остаётся уникальным механизмом: по его результатам выпускники одновременно получают аттестат и поступают в вузы.
Именно поэтому экзамен всегда будет находиться в центре внимания общества. Высокие требования к его прозрачности и справедливости — закономерны, и мы готовы к постоянному совершенствованию процедуры.